Покончив с едой, он откинулся на спинку стула. Со стола все убрали.

Потом, к его удивлению, старый Карпентер хлопнул в ладоши, и один из его похожих друг на друга сыновей принес какой-то музыкальный инструмент.

Струны его были туго натянуты над резной декой. «Цимбалы», – в изумлении подумал Вилар, когда патриарх заиграл, ударяя по струнам двумя резными палочками из слоновой кости.

Мелодия была странной и сложной; поэт, обладающий слухом, но не знающий теории музыки, слушал внимательно. Короткая пьеса окончилась в миноре, внезапно оборвалась тремя понижающимися терциями.

– Мое собственное сочинение, – сказал старик в наступившей тишине. – Поначалу к нашей музыке трудно привыкнуть, однако…

– По-моему, отлично, – отозвался Вилар. Ему не терпелось окончить этот завтрак и вернуться к работе, он надеялся, что больше не будет ни разговоров, ни музыки.

Вилар поднялся со стула.

– Уже уходите? – спросил старик. – Да ведь мы еще не побеседовали.

– Говорить? О чем?

Карпентер сплел пальцы.

– О вашем вкладе в жизнь общины, разумеется. Мы не можем позволить вам, постороннему, жить среди нас на всем готовом, если вы ничего не предложите нам взамен. Ответьте прямо – каков ваш род занятий?

– Я поэт, – с тревогой ответил Вилар.

Старик хохотнул.

– Поэт? Само собой – но каков ваш род занятий?

– Не понимаю. Если вы имеете в виду профессию, то поэт – и все.

– Дедушка спрашивает, можете ли вы делать еще что-то, – прошептал рядом один из младших Карпентеров. – Конечно, вы поэт – разве кто-нибудь в этом сомневается?

Вилар покачал головой.

– Я поэт и только поэт.

Это прозвучало обвинительным приговором из собственных уст.

– Мы надеялись, что вы врач или переплетчик или, может, кузнец. Человек прилетает с Земли – кто же мог подумать, что он окажется поэтом? Да ведь поэтов у нас полно! Вот тебе и на.

Эмиль Вилар облизнул губы и нервно поежился.